Sage 12 мая, 02:42 Хоккей

Глазами очевидцев: драка в Хоккейном городе


«Трус не играет в хоккей!» — знаменитейшая крылатая фраза из одноименной песни. Ее можно трактовать как «на льду место только мужеству, и надо быть готовым принимать участие в драках в хоккее, а не только шайбу гонять». На своей шкуре это почувствовали в 1997 команды из Колорадо и Детройта во время финалов конференции. «Это была самая дурацкая и потрясающая игра, которую я когда-либо видел! Любой фанат ''Уингз’’ узнает дату 26 марта 1997 — назовите еще один сезон регулярки, который помнят так же хорошо», — рассказывает один из заядлых посетителей матчей НХЛ.

Мартовскую встречу называли по-разному, самый яркий титул этой классики НХЛ — «кровавая среда». И без крови действительно не обошлось.

«Я редко использую слово “ненависть”, но сейчас я это сделаю. Мы ненавидели их. Они ненавидели нас», — вспоминает Крис Дрейпер, четырехкратный победитель НХЛ из «краснокрылых».

В предыдущем сезоне «Детройт» намеревался взять реванш над «Нью-Джерси», которые помешали стать им обладателями Кубка Стэнли. И у них прекрасно получалось: 62 победы — рекорд! — не могли предвещать беды. Но не тут-то было. Их начали побеждать «середняки», кульминацией стало 0:2 (по играм) в финалах с новообразовавшимися «Эвеланш». В третьем матче разозленный Слава Козлов из «Ред Уингз» впечатал лицом в стекло Адама Фута — так, что ему потом накладывали швы. Отомстить Козлову ударом в лицо отважился Клод Лемье, закономерно получив дисквалификацию. В шестой игре Лемье хорошенько пнул Дрейпера сзади. Даррен Маккарти описал свои наблюдения со скамьи запасных как «неизбежную автоаварию в слоу-мо, где ты слышишь, как ломаются кости лица Дрейпера». У Криса оказались сломаны челюсти, глазницы и нос, плюс сотрясение мозга. После множественных операций он питался через трубочку. «      Я подобрал возле борта шайбу и дал пас, после чего поехал назад мимо скамьи. Потом я почувствовал удар сзади, и как башкой ударился о борт. На мгновение потемнело. На четвереньках я пытался подняться, но не мог. Я посмотрел на тренера: очертания были размыты, но я все же смог увидеть ужас на его лице. Никогда не забуду то лицо. Он накинул на меня полотенце, чтобы спрятать раны. Последнее, что я помню, он и Кит Примо помогли мне встать и проводили до раздевалки. Потом я отключился. Очнулся в раздевалке, посмотрел на тренеров, на доктора, наконец почувствовал боль. И снова отключился.»



Сам Лемье прокомментировал это так: «Я не пытался его травмировать, и мне жаль, что он получил травмы. <…> Со всем уважением к Крису, я бы лучше погнался за Изерманом или Федоровым». Извинений, разумеется, не последовало. Каким бы он ни был негодяем, именно он, лучший бомбардир, принес своей команде Кубок.

С тех пор начал зреть план мести Клоду Лемье. По замыслу Маккарти, произойти это должно на их домашней арене. В сезоне 96/97 «Ред Уингз» проиграли три матча «Эвеланшу». В Денвере Лемье после столкновения с Дрейпером спросил, будет ли продолжение конфликта, но его не оказалось.

«Я подумал, может, все всё забыли. Но, когда мы приехали в Детройт 26 марта, мой номер охраняли люди из НХЛ. Перед игрой нам посоветовали надеть шлемы — вдруг что-то в голову прилетит. И я больше опасался пивных бутылок с трибун, чем драк на льду,»

«Казалось, что это матч плей-офф. Энергия бушевала колоссальная. Все 19 000 человек ждали, что произойдет что-то невероятное,» — продолжает делиться воспоминаниями тот самый болельщик.

Все началось на 19-й минуте. Форсберг из команды гостей впечатал Игоря Ларионова в борт. Тот, на удивление товарищей, схватил обидчика за шею и перевел драку в лежачее положение — переполнилась чаша терпения, как потом признался Игорь.

Воспользовавшись ситуацией, Маккарти поехал избивать Лемье, но Фут схватил его, предугадав намерения. Шэнахен, зная о плане, вступился, и Маккарти был отпущен.

«Когда я увидел [драку Ларионова и Форсберга], я подумал, “нехорошо-то как”. Надо было снять перчатки. Не хотелось этих безумных драк — лишь бы игра закончилась», — в сторонке Лемье наблюдал за происходящим. В этот момент к нему подкатил Маккарти и начал жестоко избивать, валяя по льду. Тот даже встать не мог, не то что ответить. От удара коленкой у него до сих пор шрам.



«Я смотрел на небольшую потасовку. Судьи пошли их разнимать. Было тихо. И тут я слышу рев. Перевожу взгляд на центр — там Мак. Даррен Маккарти, который навещал меня в больнице каждый день…»

 «Я не держу обиды на Даррена, потому что он заступался за товарища. Так и надо поступать в хоккее, — сказал Лемье в одном из интервью. — Даррен сильно приложил меня в висок, и следующее, что я понял — это что меня избивают. Это происходило быстро, как в уличных драках. Как известно, в таких ситуациях кружится голова и ты не понимаешь, что происходит. <…> Я знал, что этот день не мой. Я не струсил. Я хотел реванш.»

Спасать ситуацию собрался вратарь «Колорадо» Патрик Руа, но его на полной скорости перехватил Шэнахен. В конфликт с последним вступил Фут, а с Руа начал сражаться голкипер хозяев — первому потом зашивали бровь.

«Затем я услышал другой рев, еще громче. Патрик Руа покинул свои ворота. Майк Вернон покинул свои ворота. Они бежали друг на друга, прям как в фильмах про Дикий Запад. И тут влетает Шэнахен и перехватывает Руа. <…> В центре этого столпотворения тренер «Эвеланш» орет на меня: “Это все ты начал, Дрейпер!”. Скотти Боумэн стал орать на Кроуфорда: “Не смей говорить с моими игроками! Никогда не смей с ними говорить!”. Когда всех наконец разняли, на окровавленном льду валялись шлема, клюшки, перчатки и свитера».

Спустя годы после этой сумасшедшей драки в хоккее ни Лемье, ни Дрейпер к тем событиям не возвращались, извинений не было, но Клод в конце концов нашел мужество, чтобы пожать руки Крису и его семье (особенно насмерть перепуганному той историей сыну).